sprkfv.net

Каждая счастливая семья… 1 2 3 4

Семья Раевских:

Екатерина Александровна Раевская (в замужестве Игнатьева)—дочь четы Раевских, кузина Прокофьева.

Екатерина Григорьевна Раевская (урожд. Житкова)—родная сестра Марии Григорьевны, тетя Прокофьева.

Александр Дмитриевич Раевский —муж Екатерины Григорьевны.

Андрей Александрович Раевский —сын четы Раевских, кузен Прокофьева.

Татьяна Александровна Раевская (урожд. Катенина)—жена Андрея Раевского.

Александр Андреевич Раевский—сын Андрея и Татьяны Раевских, племянник Прокофьева.

Дмитрий Андреевич Раевский—сын Татьяны и Андрея Раевских, племянник Прокофьева.

Александр Александрович Раевский (Шурик)—сын четы Раевских, кузен Прокофьева.

Надежда Феофиловна Раевская (урожд. Мейендорф)—жена Александра Александровича Раевского.

Елена Александровна (Алена), Екатерина Александровна, Софья Александровна—дочери Александра и Надежды Раевских, племянницы Прокофьева.

 

 

 

item2
Сергей Прокофьев, 1935.

Пострадал ли кто-то из родных Сергея Сергеевича Прокофьева в двадцатые годы? Кажется, впервые этой темы коснулся Святослав Сергеевич Прокофьев в нашей беседе в 1990 году [4]. Позднее старший сын Прокофьева написал статью о своих родных в "Three Oranges Journal" [6]. Дэвид Нис в содержательной монографии [5] уделил внимание перипетиям жизни Раевских. Погружение в материалы лондонского архива (1) высветило эту тему как одну из самых трагических в прокофьевском наследии.

Нормальное течение жизни благополучной, одной из самых уважаемых русских семей—как и жизни всех других—в 1917 году внезапно прервалось, "и,—по словам М. Булгакова,—внезапно и грозно наступила история".

Почти исчезнувшие из прокофьевских материалов времен революции его родные, как и друзья, через несколько лет появляются в дневниковых записях и переписке зачастую уже совсем другими.

У новой жизни изменившийся декор и иное содержательное наполнение каждодневности. Людьми движут новые заботы. Конечно же, они помнят, как по-итальянски окно, и по-французски разговаривать им так же легко и приятно, как прежде, но теперь французский стал кодом общения между "бывшими"—и это лучше не афишировать.

По совокупности внешних признаков людей зачастую трудно узнать, и только когда человек заговорит, среагирует на что-то, просто взглянет— ​тогда глубинное проступит вовне, вернутся все знакомые полутона и светотени. Тогда его узнаешь не зрением, а всколыхнувшейся памятью.

Жизнь не была к этим людям милосердной. Они утратили благополучие, положение в обществе, пережили череду несчастий, подверглись репрессиям и унижениям. Их разбросало по России и по миру. Однако они сумели пройти через все испытания с редкостным достоинством, не озлобляясь и не ожесточаясь, продолжая заботиться друг о друге в тяжелых, иногда невыносимых условиях. Понятие семьи осталось для них, как и прежде, священным.

Родители Сергея Сергеевича создали свое благополучие собственными руками, поэтому деньгами он избалован не был и умел их ценить. Став самостоятельным, пройдя период в финансовом отношении тяжелый, обзаведясь семьей, Прокофьев завел расходные книги, где в аккуратно расчерченные графы (рубрики) тщательно записывал все доходы и расходы (2). Дневник и переписка с Раевскими высвечивают другие грани его облика. С середины двадцатых годов он начинает постоянно, никогда не забывая и не ожидая напоминаний, помогать своим родным и тем, кто остался, и тем, кто уехал.

Семейные узы, как и дружба юности, дороги композитору.

В переписке с родными и друзьями из СССР Прокофьев предстает в новом облике: он раскрывает бумажник, выписывает чеки, оформляет денежные переводы, вникает в подробности таможенных циркуляров и правил международной почты, осваивает способы конспиративного перевоза через границу предметов одежды, лекарств, которые нужны родственникам и знакомым. (Многих лекарств в СССР нет, но пересылать и провозить их, как и продукты, нельзя.)

С возобновлением в Большом театре оперы "Любовь к трем апельсинам"(3) он пытается организовать регулярные выплаты девочкам Раевским и Кате (4) в Кадников (5). Неповоротливый финансовый отдел Большого театра все время забывает переслать деньги в Кадников, вообще работает медленно и нередко ошибается. Композитору постоянно приходится слать в Большой срочные депеши. "Кажется, в Москве и Кадникове вновь сидят без денег. Видно, Гусман (6), уйдя в отставку, забыл выполнить мои поручения. Поэтому строчил письма в Большой театр"(7).

Ходить в Большой театр за деньгами из прокофьевских гонораров было обязанностью Анны Петровны Уваровой (8). Сергей Сергеевич следил за этим внимательно.

 

А. П. Уваровой,
Москва.

5, rue Valentin HaŁy,

Paris XV, France,

11 ноября 1930.

 

 
 
Многоуважаемая Анна Петровна,
 
Неделю тому назад я получил письмо от заведующего финансовой частью Большого Театра, о том что согласно моей просьбы он перевел Вам 26 Октября 400 рублей. Т. к. я от Вас не имею подтверждения об этом, то меня беспокоит, получили ли Вы мое письмо, в котором я просил Вас из этой суммы переслать Кате Игнатьевой 200 рублей, а то она останется совсем без денег.
Шлю Вам сердечный привет, также Катюше (9) и детям.
Уважающий Вас (10)
 

Подобные письма он писал постоянно. В дело по передаче денег вовлечены, кажется, все: Л. Цейтлин (11), Н. Мясковский, В. Держановский (12), К. Сараджев (13), множество случайных людей, которым оказалось "по пути". Прокофьев—Мясковскому: "<…> Может ли МОДПИК (14) немедленно послать 150 рублей моей тетке? А если нет, то не наскребется ли каких-либо новых моих гонораров в Музсекторе?"(15). Сквозь упоминания о Раевских в Дневнике и письмах, написанных в его спокойной, деловой манере, проходит лейтмотивом одно и то же: сообщения о высланных деньгах. Повторяемые вновь и вновь, они особенным образом организуют документальные материалы композитора, превращаясь в мощное смысловое остинато. Из всех выражений благодарности, адресованных Сергею Сергеевичу, в память западают слова Тани Раевской: "Тебя же, милый Сережа, Господь Бог вознаградит, что ты им всем помогаешь!.."(16).

 

 

ДАЛЬШЕ

НАЗАД

1 Архив С. С. Прокофьева в лондонском Goldsmiths College, далее—SPA (the Serge Prokofiev Archive).

2 Это не что иное, как амбарные книги, которые велись в старых русских хозяйствах и которые, наверное, вел в Сонцовке его отец, Сергей Алексеевич.

3 13 ноября 1929 года. Была надежда и на гонорары за постановку "Стального скока", но этот балет не пустили на сцену Большого театра активисты РАПМ.

4 Девочки—Елена, Екатерина и Софья—племянницы Прокофьева, дочери Александра Александровича и Надежды Феофиловны Раевских. Катя—Екатерина Александровна Игнатьева, урожденная Раевская,— двоюродная сестра Прокофьева.

5 Кадников—городок в Вологодской области, в 40 километрах к северу от областного центра.

6 Борис Евсеевич Гусман (1892–1944)—советский музыкальный деятель, критик. В 1929–1930 годах был заведующим репертуарной частью и заместителем директора Большого театра.

7 Запись в Дневнике от 16 марта 1930 года [2, 762–763].

8 Графиня Анна Петровна Уварова (1869–1951) двоюродная сестра кузенов Прокофьева Раевских.

9 Катюша—дочь Анны Петровны.

10 Из письма С. С. Прокофьева А. П. Уваровой от 11 ноября 1930 года. SPA, F. XXIV, it. 283. Здесь и далее в приводимых письмах орфография и пунктуация оригиналов сохранены. Личная подпись Прокофьева во всех публикуемых здесь письмах отсутствует. Обычно Прокофьев писал письма в двух экземплярах, используя карбонную бумагу, и подпись свою ставил только на том экземпляре, который предназначался адресату. Сохранившиеся в фондах самого Прокофьева вторые экземпляры его писем или черновики, как правило, не подписаны. Подписывался же он —во всяком случае, в письмах к родным—по-разному, поэтому мы не стали придумывать подписи за Сергея Сергеевича и воспроизвели его письма в том виде, в каком они до нас дошли.

11 Лев Моисеевич Цейтлин (1881–1952)—скрипач, педагог, инициатор создания Персимфанса (Первый симфонический ансамбль без дирижера).

12 Владимир Владимирович Держановский (1881–1942)— музыковед, критик, один из основателей АСМ, редактор и издатель журнала "Музыка".

13 Константин Соломонович Сараджев (1877–1954)— дирижер.

14 МОДПиК—Московское общество драматических писателей и композиторов. Существовало с 1904 по 1930 год.

15 Из письма С. С. Прокофьева Н. Я. Мясковскому от 7 марта 1929 года [3, 301].

16 Из письма Т. А. Раевской С. С. Прокофьеву от 4 мая 1930 года. SPA, F. XXIV, it. 104–107.